ЗАПИСКИ ИЗ ЛАГЕРЯ БЕЖЕНЦЕВ.

Германия -Финляндия-Беларусь-Россия (2005-2016гг.)

(Автор этого текста просил политического убежища в Германии и Финляндии в 2005-2006 г.)

(Возможно, начало многим покажется зануднуым вздором, попытайтесь дочитать до конца, вторая половина вам компенсирует первую).

Я, Татьяна *, являюсь поданной Белоруссии (к несчастью), живу в городе N. С 1980 г. по 1991 г. я работала инженером-программистом на так называемом режимном предприятии и с этого предприятия начались мои проблемы с работой, да и все остальные неприятности. С начала 90-х годов меня либо сокращали с работы, либо вынуждали уйти по собственному желанию. Мне не предъявляли претензий, связанных с моей работой. Причиной увольнений не была реконструкция предприятий. Однажды мне было сказано наедине, без свидетелей, в N-м Кооперативном институте некой гражданкой Сушковой Т., которая исполняла обязанности начальника лаборатории программистов: " Мы постараемся, чтобы ты больше не устроилась на работу". Я решила тогда устроиться на работу в России, в *-й области, в г. * и обратилась по этому поводу к директору сберегательного банка. Директор согласился взять меня на работу и предложил зайти через неделю. Я имела неосторожность обсудить этот вопрос дома, с моими родственниками. Через неделю я зашла к директору сбер. банка, он не глядя на меня сказал, что принять меня на работу не может. Около семи лет я вынуждена была зарабатывать себе на жизнь, торгуя на рынке. В это время я жила в России, в доме моей матери. Накануне 2000г. моя мать сказала, что Новогодние поздравления по телевизору будет произносить президент Ельцин (в то время Путин исполнял должность премьер-министра). Я ответила, что если бы после моего десятилетнего управления, страна имела то, что она сейчас имеет, я бы попросила прощения у народа и застрелилась, а Ельцин еще и поздравлять собирается. 31 декабря 2000 года я услышала по телевизору, что президент Ельцин извиняется перед народом за "причиненные неудобства" и уходит в отставку. Это совпадение меня очень удивило. Конечно, меня не удивило то, что Ельцин уходит в отставку (хотя он неоднократно повторял, что он не уйдет), удивило то, что он извинялся и то, что он сообщил о своей отставке именно 31 декабря Я начала регулярно смотреть информационные передачи по телевидению. У меня сложилось впечатление, что некоторые мои высказывания о политике, цитируются по телевизору. (Я бы уже давно забыла об этом и считала случайным совпадением, если бы не последовали за этим впечатлением вполне ощутимые и реальные мягко говоря неприятности. Нет других причин для этих "неприятностей", ибо я никогда не участвовала открыто в политике, особенно в белорусской. У меня никогда не было склонности к партиям, митингам, демонстрациям, прокламациям и пр. Я - книжный, домашний, здавомыслящий индивидуалист. А здравого смысла в советской действительности было мало, играть по установленным правилам я не хотела и вечно выглядела "белой вороной". Заранее сообщаю всем желающим поставить мне диагноз, что не состояла и не состою на учете как псих. больная. В 2005 году я обращалась к врачу-психиатру Гомельского областного псих. диспансера по поводу расстройства сна и подавленного настроения, т.к. была безработной в то время. Получила рецепт на снотворное "Rohipnol" и транквилизатор "Tazepam" -для поднятия настроения. Не более того. Я перечитывала недавно свой сайт, наверно, выглядит неправдоподобно, но мне нечего убавить или прибавить по существу. К сожалению, правда иногда выглядит как ложь, а чистая ложь - как правда). Это я, Танечка.(2009 г.)

Припоминаю несколько ситуаций, которые привели меня к мысли о прослушивании. Однажды моя мать сказала : "Я считаю, что руководить Чеченской республикой должен русский". Я в шутку ответила: "Да, например, Владимир Шаманов". На следующий день, в программе "Однако" ведущий этой программы М.Леонтьев (полушутя?) сказал, что на переговорах Чеченскую сторону должен представлять В.Шаманов. Аслан Масхадов не контролирует ситуацию в Чеченской республике, а В.Шаманов - контролирует. Диктор первого канала после этой передачи заметила, что первый канал не несет ответственности за высказывания М.Леонтьева. Кто внимательно следил за российскими событиями, тот знает, что В.Шаманов эффективно воевал в Чечне, его боялись чеченские боевики. И я не думаю, что государственные служащие могли говорить, что Шаманов на переговорах должен представлять чеченскую сторону. Это оскорбило бы население Чечни. С моей стороны это было сказано в шутку и подчеркиваю, это же самое было повторено по телевизору на следующий день.

В то время обсуждался вопрос о предоставлении Чеченской республике независимости. По этому поводу я однажды сказала, что Чеченская республика после Хасавьюртовских соглашений фактически была независимой. Она входила в состав России только юридически. Но руководители Чеченской республики не смогли воспользоваться этой независимостью и построить нормальное цивилизованное государство. На следующий день по телевидению это же повторил г. Путин, использовав только вместо слов "фактически" и "юридически", слова "де-факто" и "де-юре".

В 2000 году было опубликовано открытое письмо г. Путина к народу. Это послание к народу было его предвыборной программой. Я была в высшей степени удивлена содержимым этого открытого письма. В нем было процитировано то, о чем я говорила дома, почти дословно. Я не могла не узнать свои мысли. Я говорила следующее: - во внешней политике России следует руководствоваться экономической выгодой, а не идеологией. - внутренняя политика также должна определяться экономической целесообразностью. Не нужно бояться делать шаги "влево", если эти шаги полезны для экономики. - в выборе кадров нужно руководствоваться профессиональными качествами, а не политическими наклонностями людей. - необходимо проанализировать 10 лет, прошедших после приватизации. В послании Путина эти пункты были только немного отредактированы. По-моему, в этом открытом письме еще говорилось о том, что пересмотра приватизации не будет (точно сейчас не помню), это собственная идея г. Путина, остальное - плагиат.

Еще я припоминаю случай 2001 года. Первого сентября Путин отправился в одну из сельских школ и публично пообещал, что в течение этого года все сельские школы будут обеспечены компьютерами. Я дома сказала, что в сельских школах нет специалистов, знающих информатику и компьютеры. Это будут выброшенные зря деньги. (По-моему, г. Путин представлял себе компьютер чем-то вроде утюга). Необходимо срочно теперь отправить учителей математики и физики из сельских школ на курсы информатики, а в педагогических институтах добавить курс информатики на физико-математических факультетах. Об этом, по-моему, было объявлено по телевизору через пару дней.

По поводу нового гимна России (еще ненаписанного) я говорила, что лучше бы в тексте гимна было не столько пафоса, сколько выражалась любовь к родине. Когда был создан новый текст гимна (похоже, тем же способом, каким и открытое предвыборное письмо Путина, я имею в виду то недоразумение с авторством гимна), по телевизору было сказано, что текст не очень пафосный, местами похож на лирическую песню.

В дальнейшем стало ясно, что направления деятельности из открытого письма Путина к народу, только декларировались. В реальности, кардинальным образом в стране ничего не изменилось в лучшую сторону за время правления президента Путина. Никакого анализа результатов приватизации не было. Продолжалась дележка государственной собственности. Кадры подбирались не по профессиональным качествам, а по степени преданности г. президенту. Не было реформы образования, здравоохранения. Замолчали все средства массовой информации. Все газеты стали похожи одна на другую, в основном, информация, которую можно почерпнуть из них - это светская хроника. В течение первого срока правления г. Путина появлялось много сообщений об убийствах интеллигенции. Эти убийства приписывались какой-то мафии. В газетах иногда появлялись сообщения о помещении людей в психиатрические лечебницы за противостояние властям. Процветает коррупция. Воруют все, начиная с президента Путина, заканчивая бомжами. Уничтожено сельское хозяйство России.

В течение всего первого срока правления Путина обсуждался вопрос о продаже сельскохозяйственных земель. Предполагалось, что приватизация пахотной земли возродит сельское хозяйство. В конце 2003 года я была безработной в очередной раз и жила в России, на содержании моей матери-пенсионерки. Наслушавшись дебатов по этому вопросу "правых" и "левых", я вспомнила, как в моем детстве отец рассказывал о своем экзамене в институте, на историческом факультете. Ему был задан вопрос: "Можно ли было увеличить производительность труда в сельском хозяйстве в 1930-е годы без проведения коллективизации?" Он не знал ответа на этот вопрос. Ответ был таков: "В тридцатые годы крестьянин не мог купить сельскохозяйственную технику. У него не было на это средств. Земля обрабатывалась лошадьми. После коллективизации совхозы и колхозы получили сельхоз. технику. В СССР стало больше обрабатываться земли, использовались удобрения". Я не одобряю методов коллективизации, я знаю, что было уничтожено много крестьян, мой дед был раскулачен, его семья голодала в те годы. Но теперь, в 1990-е годы, когда были уничтожены колхозы и совхозы, крестьянин также не в состоянии купить сельхоз. технику, у него нет для этого средств. Земля также сейчас обрабатывается лошадьми, без минеральных удобрений, без современных технологий. Большая часть земли не обрабатывается вообще. Сельское хозяйство России отброшено на сто лет назад. Продажа земли ничего не изменит.

Эту мысль я высказала накануне 2004 года, в декабре 2003 года. На следующий день по телевизору г. Путин на встрече с бизнесменами сказал, что сельскому хозяйству нужно помочь. Необходимо делать инвестиции в сельское хозяйство. С тех пор я не слышала, чтобы поднимался вопрос о продаже сельскохозяйственных земель, но я также ничего не слышала и не видела о программе возрождения сельского хозяйства России. За исключением крупных городов, вся провинция России живет за счет натурального хозяйства, пенсий и случайных заработков на стройках в Подмосковье. В небольших городах России нет никакой промышленности и нет никакой программы возрождения этих городов и обеспечения нормальной жизни людей в провинции, где живет большая часть населения России.

Сейчас г. Путин ставит вопрос так: или я, или полный развал России. Он заявляет, что сделает все от него зависящее, чтобы не произошел распад России на отдельные государства. То, что сейчас существует реальная возможность распада России – это результат пяти лет деятельности, а вернее бездеятельности г. Путина.

Насколько я понимаю, в 2008 году будут драться за власть кагэбэшники и коммунисты. Я не верю в случайность аварии, произошедшей с губернатором Алтая М.Евдокимовым. М.Евдокимов был реальной кандидатурой на пост президента России в 2008 году. Такой компромат, какой есть для М.Касьянова, скорее всего, есть на любого чиновника государственного аппарата. Они все постарались взять то, что «плохо лежит». Очевидно, что сейчас расчищается дорога для очередного «путина».

Не думаю, что «следующий путин» сможет что-либо изменить радикальным образом. За последние 15 лет произошли не только огромные материальные потери для России. Сейчас строят много храмов, люди исполняют религиозные обряды, но за эти годы произошла духовная деградация населения. Люди духовно опустошены, сбиты с толку, потеряны нравственные ориентиры, они просто пытаются выжить.

Когда г. Путин стал президентом, задавался вопрос: «Who is m-r Putin?». M-r Putin – это заурядный кагэбэшник брежневского «разлива» и ничего более, т.е. это человек, который никогда не трудился, ни умственно ни физически. Единственное, к чему стремится такой тип людей – это руководить. Единственная их способность, это способность приспосабливаться. Единственная их цель – это личный материальный достаток. Президент Путин – это «голый король», вся его деятельность – это просто TV-show.

Вначале я воспринимала как игру это «виртуальное» общение с г. Путиным, но оно имело для меня очень плохие последствия. Мне стали намекать, что я сама должна предложить себя каким-то образом г. Путину. Например, в 2000 году по телевидению выступил бывший президент Ельцин и рассказывал, что ему помогала в работе его дочь – Татьяна Дьяченко. Мне запомнилась его фраза: «Она работала никем – советником президента».

Затем намеки перешли в угрозы. В середине августа 2000 года я была в N, в Белоруссии. Приблизительно 12 или 13 августа 2000 года мне в еду была добавлена небольшая доза какого-то яда. Мне трудно это доказать, я обращалась к врачам-криминалистам в городе N, они ответили, что такую проверку в N сделать невозможно. Но я хорошо знаю свой организм и вполне уверена , что это было отравление, имевшее цель запугать. Я не думала, что меня всерьез собираются отравить, но такие «игры» мне не понравились. Я перестала вообще смотреть телевизор, читать газеты и собиралась съездить на юг, в Крым или на Кавказ. Вскоре по радио передали такую новость: в районе Сочи, в Лазаревском взяли в заложники каких-то строителей и требовали за них выкуп, что-то порядка 30 миллионов долларов. Это была нелепость, но я подумала, что, очевидно существует цепочка людей, прослушивающих меня. Не исключено, что кто-то из них захочет заработать «30 сребренников» и ехать на юг России для меня небезопасно. Я решила дать понять, что согласна сотрудничать с президентом Путиным (сейчас мне об этом дико даже вспоминать) и сказала дома следующее: « Я решила попробовать устроиться в администрацию какого-нибудь президента. Сейчас президентов много, куда-нибудь возьмут, например, строителем. Я штукатур 2 разряда, а строители сейчас в цене». (Когда-то я закончила курсы штукатуров). Это было во время поездки г Путина в Индию, он выглядел очень довольным. Но я не могла представить себе, каким образом меня собираются принять на работу в администрацию президента. Мне даже не приходило в голову, что я сама должна предпринимать какие-то действия в этом направлении. Открыто предложить мне работу г. Путин струсил. Он боялся, что я его провоцирую таким образом, чтобы иметь доказательства о прослушивании меня. Трусливые люди всегда подловаты. Путин полагал, зачем ему рисковать, если можно методично отравлять мне жизнь и, в конце концов, заставить сделать то, что ему нужно.

В конце октября 2001 года я устроилась на работу учителем физики в СШ-27 города N. Меня приняли на работу буквально в течение 2-х часов, т.к. в городе в тот момент не хватало учителей физики. Но спокойно работала я только около месяца, затем начались проблемы. Сначала несколько учеников заявили, что я плохо объясняю новый материал. Я пригласила на свои уроки директора школы и других учителей физики (похоже, это было неожиданностью для учеников). Учителя почему-то отказались посетить мои уроки. Директор школы Азявчикова Е.А. не предъявила мне претензий по поводу моих уроков. Зарплата учителя в Белоруссии небольшая, учителям ежемесячно выплачивают какие-то материальные пособия и премии. Эти пособия и премии можно и не платить при желании или платить по минимуму, что и практиковалось по отношению ко мне.

У меня осталось немного денег, заработанных на рынке, и летом 2002 года я купила путевку в Болгарию, в туристической фирме ФАЛ. Я оплатила путевку с проживанием в двухместном номере частных апартаментов со всеми удобствами. Вместо двухместного номера меня поместили на кухне, рядом с туалетом. В двухместном номере проживала молодая девушка Кузнецова Анастасия, которая старалась спровоцировать меня на какой-либо скандал или драку. Лейтмотив ее поведения был такой: «Ты же больная, тебе нельзя сюда ездить». Директор туристической фирмы в Болгарии Висилин Минчев оказался переселить меня в другой номер и отказался подписать мое заявление о том, что я недовольна условиями проживания. Он ответил: «Жаловаться будешь в N». Кроме того, г. Минчев ежедневно спрашивал меня: «Какое сегодня число?», «С кем ты приехала, как их зовут?». Я понимала, что, если я ввяжусь в какой-либо конфликт, то санитаров, может и не вызовут, но полицию, уж точно. Мне пришлось это терпеть 14 дней, на 15-й день такого «отдыха» г. Минчев зашел ко мне на кухню в 9 утра (я еще спала) и сказал, что мне на сборы дается 15 минут. Я ответила, что этот день мной оплачен, я должна уехать только вечером. Г. Минчев сказал, что это приказ, я должна собрать вещи за 15 минут, жаловаться будешь дома. Он помог мне собрать вещи, посадил в свою машину и отвез в Солнечный Берег. ( Я «отдыхала» в поселке «Святой Влас»). В Солнечном Береге меня посадили в такси, где было еще двое мужчин, и отвезли в Крайнево. В Крайнево мои вещи закрыли в автобусе, и я «гуляла» до вечера под дождем. Вечером собрали остальных туристов, у которых были путевки на такой-же срок, как и моя. Насколько я понимаю, целью людей, обеспечивших мне такой «отдых» в Болгарии была необходимость сделать меня «невыездной», и, видимо, предполагалось, что в последний день своего «отдыха» я намереваюсь куда-то сбежать.

Вернувшись в Белоруссию, я написала заявление директору туристической фирмы ФАЛ Арцыбашевой В.И. с требованием вернуть мне деньги за испорченный отпуск и отнесла это заявление в фирму, но директора не оказалось в тот день на работе. По дороге домой я «случайно» встретила свою знакомую Милица Валентину, которая расспросила меня, как я отдыхала. Я рассказала ей о своем «отдыхе» и сказала, что собираюсь обращаться в суд. Милица В. Сказала мне следующее: «Тебя пока просто пугали, но тебя все равно могут спровоцировать на скандал, например, в школе, и вызовут тебе санитаров. С тобой ничего не будут делать в психиатрической лечебнице, просто подержат дня три и дадут справку. И все, что ты будешь рассказывать в суде, будет восприниматься совсем иначе. В психиатрической лечебнице ничего страшного нет, там тоже хорошие люди. Я там была». Она, конечно, не была в псих. лечебнице, но я почувствовала, что когда она сказала «Я там была», действительно, начинаешь воспринимать человека по-другому. Я не поверила ей и подумала, что меня в очередной раз запугивают.

На следующий день я отнесла заявление Арцыбашевой В.И., которая ответила, что заявление будет рассмотрено в течение месяца. Остальную часть дня я провела в постели, т.к. была сильно простужена в Болгарии. Вечером я пила чай с медом и почувствовала себя совсем плохо. У меня появилось чувство ужасной тоски, крайняя взбудораженность, я не могла ни лежать, ни сидеть на месте. Кроме того, у меня начался приступ тахикардии, которой раньше никогда не было. Я понимала, что мне нельзя вызвать врача, в таком состоянии меня действительно могли бы отправить в психиатрическую лечебницу. Около пяти часов я ходила по квартире и время от времени обливалась холодной водой. Потом я начала пить пустырник и часам к семи утра немного успокоилась и задремала. Через два часа я проснулась и решила, что мне нельзя оставаться в моей квартире. Я собрала кое-какие вещи и поехала на вокзал, чтобы уехать в Россию, к матери. На вокзале какие-то люди настойчиво предлагали мне поменять деньги «с рук », не обращаясь в пункт обмена денег (за это полагается штраф и конфискация всех наличных денег). Я отказалась от их услуг и позвонила матери, что я должна к ней приехать сегодня или завтра. Через неделю я вернулась в N к началу учебного года. В новом учебном году мне было выделено 19 часов физики, но расписание уроков было составлено таким образом, что в четверг я должна была провести семь уроков в классе, в котором не было ни одного окна. Я провела три урока в этом классе и почувствовала, что могу упасть в обморок от духоты. Я отказалась проводить следующие четыре урока в этот день. Тогда расписание изменили, классы мне заменили, но в четверг я должна была находиться на работе десять часов. Мне снова пришлось отказаться от такого расписания.

Вскоре один из учеников одиннадцатого класса после контрольной работы заявил, что он недоволен оценкой, которую я ему поставила, что он встретит меня возле подъезда, а вечера сейчас темные и т.п. Я посоветовала ему никому никогда не угрожать, тем более при свидетелях, т.к., если со мной что-либо случится, его могут посадить. На следующий день аналогичная история повторилась в другом классе. Я понимала, что учениками манипулируют, это не их собственная инициатива. Я не обсуждала эти конфликты с администрацией школы, но мне почему-то социальный педагог школы и классный руководитель одного из одиннадцатых классов предложили написать докладную записку директору школы о том, что мне угрожали ученики. Я ничего писать не стала. После такой докладной мне действительно можно было стукнуть кирпичом по затылку возле подъезда и сослаться на учеников, тем более что один из них не имел ни отца, ни матери, был «трудновоспитуемым» подростком.

Такое отношение ко мне не было связано с моими профессиональными качествами. По-моему, в декабре 2002 г. была инспекторская проверка моих уроков, мне не было предъявлено основательных претензий по поводу моей работы.
Я очень устала от этой обстановки на работе, постоянной травли, которая усугубляла и без того тяжелое состояние моей нервной системы после воздействия психотропного препарата, которым меня отравили накануне учебного года.

Я забыла сказать, что все репрессии в отношении меня совпадали по времени с обсуждением вопросов объединения России и Белоруссии. Психотропный препарат был добавлен мне в еду 13 августа 2002 года. В эти же дни Россия сделала Белоруссии очередные предложения по поводу объединения. Президент Лукашенко потом сказал, что эти предложения не содержали ничего нового. И прибавил: «Если бы вы знали, в какой форме были сделаны эти предложения, вы бы ужаснулись».

В феврале 2003 г. я уволилась из школы №27 с формулировкой «по собственному желанию», хотя увольнение было вынужденным. До января 2004 года я не работала и жила на содержании у матери, в России. В середине января 2004 года я снова устроилась учителем физики в СШ №39 города N. Меня взяли на работу только потому, что в середине учебного года трудно найти учителя физики. В школе №39 я работала примерно в такой же обстановке, как и в школе №27, но увольняться не собиралась, учебный год заканчивался, впереди были летние каникулы. В то время, когда я работала в СШ №39, проводилась акция обращения учащихся к президенту Лукашенко. Ученики должны были написать письма президенту Белоруссии. Лаборантка, с которой я работала вместе в школе, спросила меня, что написать президенту, ее дочь учится в школе и ей придется писать такое письмо. Я ответила, что она может от моего имени послать президента «на …».

Приблизительно в апреле 2004 года был принят закон в Белоруссии о переходе на контрактную систему. Согласно этому закону меня уволили из СШ №39 04.06.04г. с формулировкой «в связи с окончанием срока трудового договора».
Все лето я снова прожила на иждивении моей матери. Я даже не могла получать пособие по безработице, т.к. чтобы получать пособие, нужно было находиться в городе и неделю отрабатывать на общественных работах, как будто я алкоголик из вытрезвителя или заключенный тюрьмы общего режима. Максимальное пособие равнялось 20 долларам, на эту сумму нужно было прожить месяц и платить за коммунальные услуги. Устроиться летом на работу в школу тоже было невозможно, т.к. согласно существующему в настоящее время закону в Белоруссии, в первую очередь принимают на работу молодых специалистов, только что закончивших ВУЗ.

В сентябре 2004 года я вернулась в N и по объявлению в газете нашла несколько учеников, которым требовались частные уроки. Зарабатываемых денег хватало только на еду и отчасти на коммунальные услуги. У меня было четверо учеников-одиннадцатиклассников, которые все поступили летом в Белорусский университет транспорта в N, и несколько учеников 9-го и 10-го классов. У всех годовые оценки стали выше на 2-3 балла по сравнению с прошлым годом. (В Белоруссии 10-балльная система).

В областном отделе образования я оставила о себе информацию, что я безработная, но работу мне не предлагали.
22.03.05г. я начала сухую голодовку. Я требовала: поскольку государство не желает, чтобы я работала и сама себя обеспечивала, то пусть оно обеспечит меня, я не буду работать, если государство считает это вредным для себя.
В городском исполнительном комитете я спросила у юриста, как официально оформляется заявление о голодовке. Юрист мне ответил, что моя голодовка никому не мешает, заявление писать не нужно, я могу голодать у себя дома, сколько мне угодно. Все-таки я написала заявление и потребовала, чтобы его зарегистрировали в моем присутствии. Я обращалась в газеты «Народная воля», «Белорусская деловая газета», на радиостанцию «Свобода» в Минске и в местную газету «N-ская правда». Небольшую заметку о моей голодовке напечатала «Народная воля» на четвертые сутки моей голодовки. Представитель радиостанции «Свобода» в N приехал ко мне также на четвертые сутки моей голодовки и пытался свести проблему к бытовой склоке. Он явно хотел, чтобы я обвиняла директора школы № 39 Дашковскую Л.Е. в том, что я безработная. Я ответила, что директор просто пешка в чужой игре, также как и многие другие, она пенсионерка и ее тоже могут уволить с работы в любой момент. Тогда этот журналист отказался давать какую-либо информацию обо мне.

Кстати, по поводу контрактной системы, г. Лукашенко высказался, что она себя оправдала, правда, были «перегибы на местах». Очевидно, ситуацию со мной хотели представить как «перегибы на местах» и предполагалось, что я буду жаловаться на директора школы, писать письма Лукашенко или даже обращаться лично. Одна моя знакомая сказала зимой 2005 года, что в N-ский политехнический университет такого-то числа приезжает г. Лукашенко с целью проверки именно кафедры «Электротехника», где она работает, и куда я иногда захожу. Я никак не отреагировала на это. Через неделю она сказала, что Лукашенко не приехал, а приедет комиссия из администрации президента. Я снова не выразила никаких эмоций. Комиссия так и не приехала.
Было бы странно с моей стороны жаловаться Лукашенко на самого Лукашенко, тем более что Лукашенко был только исполнитель, заказчик находился в Москве.
Бесполезно было вынуждать меня сотрудничать с этой публикой, это была тупая и бессмысленная травля, такая же тупая, как и эти господа.

Что касается моей первой голодовки, на четвертые сутки я позвонила в городской исполнительный комитет и спросила, какое принято решение по поводу моей голодовки. Мне ответили, что заявление будут разбирать месяц, так положено по закону. Самочувствие мое было ужасное, болели желудок, печень, суставы, обострилась тахикардия, я задыхалась при движении (впоследствии выяснилось, что у меня была анемия). Вообще, это чепуха – разговоры о пользе голоданий. Ничто так не угробляет и не старит в целом организм, как длительные голодовки, особенно сухие. Я вызвала «скорую», врач или фельдшер померила мне давление, оно оказалось низким, и сказала, что она ничего делать не будет, с тем и уехала. В конце четвертых суток я начала выходить из голодовки. Хочется отметить, что реакции на заметку в «Народной воле» о моей голодовке не было никакой. Ни со стороны властей, ни со стороны какой-либо «общественности». Ни какая-нибудь оппозиция, ни какая-нибудь церковь, ни хотя бы соседи или врач участковый мной не поинтересовались.

Через два дня я, полуживая, отправилась давать частный урок, чтобы заработать деньги на дорогу, опять же к матери, т.к. у меня денег не было ни на лекарства, ни на еду. Я уехала в Россию 29 марта, вернулась назад 2 апреля и обнаружила в двери записку, что, ко мне, якобы приходили 28 марта из службы социальной защиты, но не застали дома.
13.04.05г. я получила официальный ответ из городского исполнительного комитета города N, что я сама не проявляю инициативу к трудоустройству.
Я снова обзвонила все районные отделы образования, оказалось, что в школе №53 нужен учитель физики. Причем, он был нужен уже в то время, когда я голодала, т.е. меня легко можно было трудоустроить.

Меня приняли на работу в СШ №53 города N, но заключили со мной трудовой договор до конца учебного года, до 28.04.05 г. В конце учебного года мне было сказано, что ко мне претензий нет со стороны администрации школы, но летом учителя в школе не нужны, поэтому трудовой договор не был продлен. Всего за 2005 год я работала две недели.

Я снова начала голодовку 30.05.05г. У меня не было никаких средств к существованию. Я требовала либо обеспечить мне нормальную жизнь в своей стране, либо дать возможность эмигрировать. Я написала, что отрицательный ответ на это заявление я буду рассматривать как вполне определенную установку на мое физическое уничтожение. Я не восстановила свое нормальное физическое состояние после первой голодовки и смогла второй раз продержаться только двое суток.
31.05.05г. я получила наглый ответ из исполкома, что мне выделена материальная помощь в размере десяти долларов. На эти 10 долларов я купила выездную визу на один год. Затем я продала свою мебель.

В августе 2005 года я еще раз обратилась в N-й городской отдел образования по поводу работы, мне ответили, что сейчас школы укомплектованы молодыми специалистами, мест нет. Я в третий раз объявила голодовку, пришла в кабинет заместителя председателя городского исполкома (фамилия его – Порошин), к председателю меня не пустили, и сказала, что я достаточно плохо себя чувствую и, если я умру во время голодовки, он будет отвечать. Г-н Порошин ответил, что никакой ответственности он нести не будет, ни уголовной, ни моральной. Затем он вызвал наряд милиции, который и проводил меня из его кабинета.

В «Архипелаге Гулаг» А.И.Солженицын писал, что же случится, если на людей обрушится вся правда?
А ничего и не случилось, Александр Исаевич.

Слава Богу, за время перестройки было что почитать и узнать тем, кто хотел узнать. Но это не изменило людей. Я помню, какой-то кагэбэшник оправдывался, что, в конце концов, не сотрудники КГБ травили А.Ахматову и М.Зощенко, это делали их коллеги по перу, им только давалось указание из КГБ или НКВД (неважно, как называлась эта организация мерзавцев). Сейчас достаточно КГБ показать на тебя пальцем и сказать «фас!» и на тебя набрасывается целая свора всяких «мосек » и «шавок » и начинает на тебе рвать «мясо», и я бы даже сказала, они это делают с удовольствием. Я знаю, что такая же история случилась бы со мной в любой стране СНГ, потому что в них проживают потомки тех, кто прошел сталинский отбор. В сталинский период смогли выжить немногие благодаря, наверно, определенным свойствам своей натуры. Наследственность плюс советское воспитание породило такой народ, которому лучше всего подходит название «быдло».

Признаюсь, я не люблю этот народ.

Я нашла способ выбраться в Германию 06.10.05г. Но во время собеседования в Bundesamt, stadt Jena, (это беседа с сотрудниками спец. служб) мне не дали возможности назвать причину преследований меня на родине. В протоколе допроса все выглядело так, как будто у меня на родине проблемы чисто экономические. Во время допроса не присутствовал никакой юрист, магнитофонной записи интервью также не было.

23.02.06г. я была депортирована в Финляндию на том основании, что у меня была шенгенская виза, выданная финским посольством.
Можно подумать, у меня была возможность выбирать, в каком посольстве получать визу. Эту визу я получила через частную туристическую фирму в России. В Минске я вообще никаких виз получить не могла. Во время депортации меня обыскивали пять раз, как воровку. Кроме того, меня из лагеря полицейские забрали в 21 час вечера 22.02.06г., а самолет, которым я вылетала из Мюнхена в Будапешт (меня отправили в Хельсинки через Будапешт) взлетел около 11 часов дня 23.02.06. Я спросила у полицейских, зачем меня из лагеря привезли в полицейский участок так рано, мне ответили, что они выполняют распоряжения других людей. Мне предложено было провести ночь в камере полицейского участка (st. Lobenstain), от которой я отказалась. Насколько я понимаю, это и являлось целью такого способа депортации – предоставить мне возможность провести ночь в камере для уголовников. Огромное спасибо доброжелательным немецким полицейским города Лобенштайн, которые не настаивали на камере и оставили меня в комнате.

В Будапеште, в аэропорту немецкий полицейский, сопровождавший меня, разбил об асфальт пластмассовые колесики моей дорожной сумки, в боковой карман которой я положила тетради с этими записками. Я услышала грохот и оглянулась, на расстоянии я не видела, что это была именно моя сумка, но я видела, что он разбивал ее колеса нарочно. Полицейский заметил, что я смотрю в его сторону, и торопливо отошел от вещей. Уверена, что он также выполнял распоряжение «других людей».

В Хельсинки, после допроса полиции в аэропорту, меня отправили в очередной лагерь для беженцев. В финских лагерях я находилась почти полгода без интервью, т.е. допроса финских спец. служб, во время которого я могла бы сообщить о причинах, по которым я прошу убежища. Позже я поняла, что эти причины им давно известны. Кстати, так уж совпало, что вскоре после моей просьбы об убежище в Германии, г-жа Меркель отправилась с визитом в Россию, а перед моим общением с финскими спец. службами, г-н Фрадков посетил Финляндию.

Эта беседа состоялась 04.07.06г. в UVI, в городе Лопперанта. Интервью было не закончено 04.07.06, зачитывали мне протокол интервью 25.07.06г. Да, хочу заметить, что ни 04.07.06, ни 25.07.06 инспектор UVI Jukka Jovila не обмолвился ни словом о том, что интервью должно быть записано на магнитную пленку. (Я узнала из разговоров с солагерниками, что во время интервью на столе стоит магнитофон и весь допрос записывается на пленку, которая прилагается к протоколу. В моем случае этого не было). Не было магнитофона во время допроса и соответственно не было пленки к протоколу.
Зато 25.07.06 обнаружилось, что протокол интервью был отредактирован сотрудниками UVI таким образом, что даже незнакомый с психиатрией человек, мог сказать, что это речь душевнобольного. Фразы были расставлены беспорядочно, создавалось впечатление бессвязной речи, и даже вставлена фраза: "У меня начался приступ". Выяснилось также, что переводчица Tarja Majander плохо знает русский язык. Адвокат, Johanna Ikonen, присутствовавшая во время моего интервью и видевшая, что на столе нет магнитофона, что переводчица не знает русский язык и что в протокол интервью вставлены фразы, которых я не говорила вообще, заявила, что никаких юридических нарушений не было. Мне было сказано, что если меня не устраивает переводчица, то интервью будет перенесено на 31.08.06г. К 25.07.06г. я уже находилась в Финляндии пять месяцев. Все это время я испытывала постоянные боли в области желудка. Никакой медицинской помощи мне не оказывалось. Поэтому я по возможности исправила протокол интервью и вынуждена была его подписать, хотя содержание этого протокола мне не было точно известно из-за плохого перевода.

По поводу допущенных нарушений сотрудниками UVI я написала заявление в суд и передала адвокату 10.08.06 г. Адвоката мне предоставила социальная служба, нанять адвоката самой у меня не было денег. Адвокат - Jouko Lehti отказался передавать мое заявление в суд и передал его в UVI, кроме того, отказался дальше оказывать мне юридическую помощь, мотивируя это тем, что я ему не доверяю. По совету социальной службы лагеря я написала заявление 15.09.06г. в полицию г. Иматра о нарушениях закона сотрудниками UVI. Это заявление было передано в полицию г. Лопперанта. 18.09.06г. я была вызвана в полицию г.Лопперанта и арестована там на основании статьи, гласящей, что любой иностранец в Финляндии может быть арестован полицией в связи с его личными обстоятельствами. Сутки меня держали в камере полицейского участка г.Лопперанта, без окон, хотя я страдаю клаустрофобией. Это была пытка, не знаю, с какой целью она применялась ко мне.

В камеру мне принесли две книги на русском языке с названиями, что-то вроде «Нежелательный король» и «Пиранья против воров-2». На двери камеры были нацарапаны буквы TY. Короче, подготовились заранее. Финские полицейские выполняли распоряжения «других людей» я бы сказала, с удовольствием, несвойственным «отмороженным» финнам. Ночью я требовала, чтобы мне вызвали врача, пришли два каких-то амбала в резиновых перчатках, посмотрели, что я еще не лежу на полу, повернулись и ушли. 19.09.06 был формальный суд, т.к. без решения суда нельзя держать в камере «преступника». Полицейский еще до суда предупредил меня, что суд ничего не решает, это простая формальность, все решает полиция. Вечером, после суда меня отвезли в Хельсинки, в депортационную тюрьму. В этой тюрьме, в камере были хотя бы окна, с решетками, конечно. В тюрьму приезжал адвокат, некто m-r Leivonen, который позже прислал мне копию аппеляции в суд, а отправлял он эту аппеляцию в суд или нет – Бог его ведает. По законам Финляндии, если в течение недели суд не прервет решения полиции о моей депортации, то в конце недели я должна быть депортирована. В конце недели я спросила адвоката о решении суда. Адвокат ответил, что решение отрицательное. Я попросила официальную бумагу из суда. M-r Leivonen ответил, что в случае отрицательного решения суд не дает официального письменного ответа. Я наивно поверила в это, очевидно, из-за вдолбленного нам в голову представления о западной демократии. 29.09.06г. я была депортирована из Финляндии. У сопровождавшего меня полицейского я спросила, когда я получу ответ на свое заявление в полицию. Он ответил: «Через две недели», но моим адресом не поинтересовался. Я записала ему свой адрес, полицейский ухмыльнулся, что он пришлет мне открытку к Рождеству.

В N я искала работу с октября 2006года по январь 2007г. Во всех отделах образования мне отвечали, что нужен учитель только первой категории, а у меня – вторая, а чтобы получить первую нужно работать в школе, а в школе мне работать нельзя, имея вторую категорию. 03.01.07г. я устроилась на работу в школу №57 города N учителем информатики, случайно, минуя отдел образования. Но по окончании учебного года была уволена с той же формулировкой – истечение срока трудового договора. Я спросила директора школы - Бердникову И.В. о причине моего увольнения с работы, она сказала, что в следующем учебном году все классы будут лицейские, поэтому нужен учитель первой категории, а у меня - вторая. Я возразила, что могу повысить свою квалификацию, на что директор школы ответила: «Нам запрещено Вас оставлять на работе». Я как-то уже привычно не уточнила, кем запрещено.

Т.о. единственная польза от моей попытки получить свободу – это то, что я получила представление о западной демократии. Что такое демократия, мне объяснил начальник лагеря беженцев в г. Айзенберг, в Германии. У меня была ангина, я просила дать мне лекарство и спросила: «Даже преступники в тюрьме имеют право на медицинскую помощь. Я нахожусь в демократической стране или в диком лесу?» Он мне ответил: «Вы должны иметь деньги на лечение. Это и есть демократия».

Вор-Путин имеет деньги. Поэтому он остается на свободе и имеет высокий рейтинг у соотечественников и лидеров других стран. У меня нет денег, поэтому я продолжаю отбывать условное заключение. Моя квартира и дом моей матери прослушиваются и просматриваются. Каждый мой шаг контролируется. В моем окружении нет ни одного человека, не сотрудничающего с КГБ. У меня нет работы и нет средств к существованию.

избиратели, почаще выбирайте кагэбэшников

Возможно, в России найдется хоть кто-нибудь в среде правозащитников, юристов, журналистов, имеющий возможность помочь мне. Я не могу даже обратиться в Страсбургский суд, т.к. Белоруссия – вне юрисдикции этого суда.

Окончено в июне 2007г.

P.S.

Недавно мне объяснили, что все три последних увольнения из школ были юридически незаконными (мне наконец-то удалось пообщаться с компетентным юристом). Оказывается, для заключения трудового договора на ограниченный срок, нужна причина. Со мной заключали срочные трудовые договора без всякого повода. 20.07.07 меня восстановили на работе в СШ №57. Кстати, в этом учебном году лицейских классов, из-за которых, якобы, меня уволили, нет.

21.07.07 вечером, после душа я помазала руки кремом, которым пользовалась всегда. Вдруг ладони начало жечь, щипать, зудеть и они стали кроваво-красными. Я ополоснула руки водой, но это не помогло. Мне пришло в голову, что это что-то вроде экземы или псориаза, "на нервной почве", хотя я не нервничала. Я позвонила в "скорую" и попросила медиков приехать, сделать какой-либо успокоительный укол. "Скорая" удивилась, но приехала. Мед. работники спросили, было ли со мной подобное раньше, я сказала, что подобного не было, но я предполагаю, что это что-то нервное. Мне посоветовали утром обратиться к дерматологу или невропатологу и укололи димедрол и реланиум, кажется. Утром я проснулась с такими же руками, решила - быть не может, что это от нервов и основательно вымыла руки с мылом. После этого эффект «кровавых рук» практически исчез, осталось небольшое пощипывание на ладонях, которое к вечеру я уже не ощущала.

А что, господа кагэбешники, вы считаете, что у вас руки не в крови? И вы до самоубийства никого не доводили?

На мои обращения в милицию по поводу того, что мою квартиру посещают посторонние люди в мое отсутствие, милиция реагирует никак.

25.07.07г.

ПРОДОЛЖЕНИЕ. (щелкните здесь)